Впервые у нас? Регистрация


Вход

Забыли пароль? (X)

Зарегистрированы? Войти


Регистрация

(X)

Восстановление пароля

(X)
В Минской области, Регион
Водолаз Вилейской спасательной станции Анатолий Горид: «В 90-е мы даже костюмы снимать не успевали»

Водолаз-спасатель Анатолий Горид — старейший работник Вилейской спасательной станции. Он прослужил здесь больше 30 лет. Два года назад его сменил сын Дмитрий. Теперь он водолаз, а его отец Анатолий все так же продолжает спасать жизни отчаянных рыбаков и туристов, но уже в качестве матроса.

На станцию Анатолий Горид попал 34 года назад. Количество спасенных жизней за это время даже счету не поддается.

– На спасательную станцию я пришел в советские годы, — вспоминает наш герой. — Мне был 21 год, я только вернулся из армии. Крепкий был, не курил, не пил. Земляк подсказал, что на спасательной станции есть вакансия, и предупредил, мол, дисциплина там жесткая. Но меня это не испугало: я же только из армии, не разбалованный еще. Первые курсы на водолаза третьего класса я проходил в Гомеле. После них меня взяли на работу.

Анатолий Горид во время поиска утонувшего, 1990-е годы

— Обстановка на водах в 80—90-е была ужасающая! Рыбаки никого не слушались! Сложно было, голод, напряженка, поэтому минчане массово ехали в Вилейку за рыбой. Случаев утоплений было очень много. Во-первых, экипировка у рыбаков была не та, никто не знал, что такое спасательный жилет. А летом тонули, потому что пьяные в воду лезли. Раньше ведь выпивать у воды не запрещалось! Сейчас, конечно, тоже без трагедий не обходится, но гораздо реже. Люди, однозначно, стали задумываться.

— Какие ощущения испытывает водолаз от первого погружения под воду?

Эмоции зашкаливали! А еще это безумно интересно. Первые спуски были на Соже. На мне — груз в два пуда, неудобные галоши… Но гордость била через край, потому что быть спасателем считалось престижно, хоть зарплата была мизерная и снаряжение очень неудобное. Когда водолаз под водой, его «глаза» остаются наверху. В роли ориентировщика выступает обеспечивающий водолаз, который при помощи набора сигналов указывает направление движения. В водоемах Вилейского района при погружении — непроглядная темнота. Поэтому находиться на глубине очень сложно: ты словно отрезан от внешнего мира и двигаешься на ощупь.

— Наверное, не каждый может податься в водолазы, тут крепкое здоровье нужно…

— Как ты сложен физически — значения не имеет. Снаряжение любой поднимет, если все правильно отрегулировано. Самое главное — давление. Я пока не жалуюсь, у меня — 120/80.

— Кстати, о снаряжении: оно наверняка весит немало?

— Около 50 кг, но его вес под водой не ощущается. Вообще сейчас водолазы укомплектованы на ура. Есть и летние костюмы, и зимние. Не сравнить с теми, что были 30 лет назад. Мы их «мешками смерти» называли. Маска в костюм монтировалась. А надеть этот костюм была целая задача: двое держат, а третий запрыгивает. Потом жгутуют, чтобы вода в костюм не поступала, — и готово.

На заслуженный отдых водолазы уходят в 53 года, а общий трудовой стаж высчитывают не по годам, как мы привыкли, а по «выныренным» часам. Их должно быть 2750, а у Анатолия Горида уже больше 3000.

— В обязанности водолаза-спасателя входит не только спасание людей, но и поиск тел утонувших. Много было, очень много, всех и не пересчитать. Пик утонувших был в 80-90-е годы: мы даже костюмы снимать не успевали, выезжали и выезжали. Впервые искать тело утопленника мне пришлось, когда был учеником водолаза. Коллеги очень поддерживали. Говорили: «Ты на берегу живых бойся, мертвых нечего бояться!». Это было в Молодечненском районе. Утонул молодой мужчина, лет 35. Компания отдыхала, выпили. Тот полез в воду, а обратно выбраться не смог – утонул. Честно говоря, почувствовать страх я особо не успел. Помню, держал тело крепко, чтобы не упустить. Вообще в эту профессию идут подготовленные люди, сильные духом. Они еще перед погружением в воду морально настроены на «встречу» с утопленником. Хотя у нас были случаи, когда новобранцы после первого поиска утопленника писали заявление на увольнение — не выдерживали морально. Тяжело и мне несмотря на такой опыт. Особенно сложно видеть убитых горем родственников, которые ждут на берегу, пока мы ищем тело. Что касается спасенных, так те еще и обругать могут за то, что рыбачить помешали!

— Какие случаи запомнились?

— Помню, обратилась к нам старушка, говорит, муж пропал. Дело было зимой, на Вилии уже лед стоял. Следы с берега как раз на лед привели. Ну, мы решили, что утонул дед, и уже собрались майну прорубать. Мой напарник с чего-то пошел на другой берег и там заметил следы. Оказалось, что старик перешел реку и заблудился. А в 90-е годы мне довелось доставать тело мужчины, которого утопили. Это было чистой воды убийство: на тело утопленника был подвязан груз. А еще был случай, когда тело рыбака нашли только спустя пять месяцев. Минчанин утонул в декабре 2014 года и до мая проплавал подо льдом. Самое интересное, что перед этим мы его предупредили, что лед тонкий. А он за свое — мол, пойду и все! Обошел станцию, зашел на лед уже с другой стороны и провалился.

— Как родные относятся к Вашей профессии?

— Как-то старые друзья увидели меня в газете, стали звонить и говорить: «Ты водолаз, ого!». С таким эмоциями, как будто я чуть ли не космонавт! А жена относится к работе с пониманием. Я увлекаюсь подводным плаванием, поэтому моя работа ее с самого начала не удивляла. А вот мама всегда переживала, говорила все: «Толечка, что ж за работа такая у тебя!».

— А есть ли у спасателей на водах какие-то свои традиции или приметы?

— Нет, знаете, таких явных примет нет. Зато мы — жуткие сладкоежки. У нас если день рождения или отпуск — все приносят торт. И все с удовольствием угощаются!

— В душе мы — большие романтики, веселые и жизнерадостные люди.

Яна НЕВЕРОВИЧ

Фотографии автора и из архива Вилейской спасательной станции

18 0

*Чтобы оставить комментарий Вам нужно зарегистрироваться на нашем сайте