Впервые у нас? Регистрация


Вход

Забыли пароль? (X)

Зарегистрированы? Войти


Регистрация

(X)

Восстановление пароля

(X)
В Минской области, Регион
«Мы же не алкаши, не наркоманы». Почему у многодетной мамы забрали 4-месячного сына

Почти неделю назад у 37-летней Юлии Пашкевич из Пуховичского района органы опеки изъяли по Декрету №18 четырехмесячного малыша. Мать считает их действия незаконными. Так ли это на самом деле, где сейчас младенец и что с ним будет — выясняла корреспондент МЛЫН.BY.

«Только не отдавайте меня маме»

История Юлии Пашкевич напоминает сериал. Трижды была замужем, и от каждого брака по сыну: старшему Илье – 14 лет, среднему Диме – 7, а младшему Митрофану, судьба которого и решается сейчас, сегодня исполняется 5 месяцев. Старшие сыновья сегодня живут со своими биологическими отцами. На судебное заседание, где решали вопрос об определении места жительства Димы, мать не явилась.

— Отец мальчика подал заявление в суд, поскольку ребенок проживал в условиях, совершенно для него не пригодных, – рассказывает заместитель председателя комиссии по делам несовершеннолетних Пуховичского района Дмитрий Самосюк. — Дом недостроенный, без внутренней отделки; нет воды, отопления, электричества… Дима, проживая с матерью, получил серьезную психологическую травму. Когда решался вопрос об определении его места жительства, мальчик в беседе с судьей сказал: «Только не отдавайте меня маме». По словам психологов, слово «мама» вызывает у него стресс. Как позже рассказывал отец, ребенок часто сидел взаперти и практически не выходил на улицу. Тот факт, что суд принял решение о проживании ребенка с отцом, говорит о многом. Это весьма редкий случай в практике. И это одна из причин, почему органы опеки заинтересовались семьей Юлии Пашкевич. А самыми первыми тревогу забили медики, когда будущая мать пришла становиться на учет по беременности.

 «Не открывала дверь медработникам, на звонки отвечала крайне редко»

Юлия забеременела в третий раз, когда вместе с третьим мужем проживала в Березинском районе, где семье предоставило дом одно из хозяйств. Но брак стал распадаться, и женщина вернулась жить к матери в Пуховичский район.

– Юлия Пашкевич встала на учет по беременности очень поздно – в 27 недель, и, по имеющимся у нас справкам, в Березинском районе к гинекологу она не обращалась, – говорит заведующая Дружненской поликлиникой Татьяна Чиж. – В наше учреждение ее привела мать. На приеме Юля оказалась настолько неадекватной, что после ее визита я написала на нее первую докладную, в которой выразила обеспокоенность ее психическим состоянием и возможностью пребывания с ней несовершеннолетних детей и будущего новорожденного. На 30-недельном сроке пациентка настояла, чтобы мы выдали ей больничный лист. Указать свое место работы на словах она не смогла. Но потом принесла какой-то договор подряда за 2004 год. Дозвониться по указанным там телефонам не удалось — возможно, фирма уже не существует или сменила номера. Я обратилась в Руденский сельсовет с просьбой проверить условия проживания в доме. Они, мягко говоря, оказались далеки от идеальных.

По словам заведующей, на плановые приемы к гинекологу женщина приходила только с мамой. Добиться какой-либо информации от самой Юли было сложно. Когда беременная перестала посещать гинеколога, врач позвонила матери, но та сказала, что дочь в больнице. Как потом выяснилось, она лежала в психиатрической лечебнице в Новинках. После выписки вместе с матерью они снова стали ходить в поликлинику. А родила Пашкевич в машине скорой под крыльцом медицинского учреждения. Домашние роды пошли по незапланированному сценарию, пришлось срочно звонить на «103». Поскольку везти пациентку в родильный зал уже было поздно, врачи принимали роды прямо в машине.

После рождения Митрофана Юлии Пашкевич поставили условие: забрать малыша домой она сможет только после того, как приведет свое жилье в надлежащее состояние либо снимет квартиру. Женщина послушалась, в поселке Дружном нашелся подходящий вариант аренды. Младенца ей отдали. Но возникла другая проблема: мать периодически скрывала ребенка от медиков. В октябре семью поставили на учет как находящуюся в социально опасном положении (СОП).

— Практически раз в месяц мы видели ребенка в сопровождении бабушки в поликлинике. С момента рождения после неоднократных вызовов на приемах они были трижды: 19 октября, 11 ноября и 6 декабря. А детей в первый месяц их рождения врач должен наблюдать 3 раза, во второй — 2, потом 1 раз в месяц, если нет никаких проблем, — поясняет заведующая поликлиникой. — До трех месяцев медсестра должна осуществлять патронаж еженедельно, а с момента постановки в СОП — минимум раз в неделю. Но Юлия не открывала дверь медработникам, на звонки отвечала крайне редко. А когда она переехала на другую квартиру, то адрес свой вообще не сообщила. И если поначалу нам казалось, что бабушка – наш союзник и сможет как-то повлиять на дочь и контролировать ее поведение, то потом мы поняли, что рассчитывать на нее не стоит. Юлия стала вести себя еще более агрессивно, поддерживать разговор о младенце не хотела. Мы ей предложили помощь психиатра, но она отказалась. По закону мы не можем навязывать такие услуги. Что более настораживало, так это несоблюдение ею рекомендаций врача по уходу за грудничком. Например, матери вздумалось кормить двухмесячного малыша манной кашей, хотя в таком возрасте это категорически запрещено.

 «Ребенка не зарегистрировала, за пособием по уходу не обращалась»

Органы опеки смущает и тот факт, что Юлия Пашкевич до сих пор нигде не зарегистрировала Митрофана. А без этого получать ежемесячное пособие по уходу за ребенком в возрасте до 3 лет она не может. Соответственно, не получила она и единовременное пособие.

— К нам за назначением пособия по уходу за ребенком в возрасте до 3 лет Юлия Пашкевич не обращалась, — сообщили в управлении по труду, занятости и социальной защите Пуховичского райисполкома. — Если бы она к нам пришла, мы бы ей пояснили, что, согласно закону Республики Беларусь от 30 июня 2017 года № 33-З, обращаться за пособием мать должна по месту своей регистрации. В ее случае это Березинский район. Но и туда она не обращалась — есть справка. Женщина могла бы сделать себе временную регистрацию в Пуховичском районе. Почему она так не поступила — нам не известно.

К слову, получить единовременное пособие в размере 10-кратной наибольшей величины бюджета прожиточного минимума, действующего на дату рождения ребенка (1975 руб. 75 коп.), нужно до того, как ребенку исполнится 6 месяцев. Что касается пособия по уходу за ребенком до 3 лет, то его назначат с момента обращения. С февраля его размер составляет чуть больше 356 руб.

«Если отцовство будет установлено, сам буду воспитывать сына»

Сегодня 5-месячный Митрофан находится в инфекционном отделении Дружненской больницы. Мальчик полностью здоров. Для беспокойства поводов нет, уверяют медики. По их словам, малыш сейчас изолирован от всевозможных инфекций, а в детском отделении — общие палаты, высок риск подхватить заболевание.

Что касается дальнейшей судьбы грудничка, то пока она неизвестна. В ближайшее время исполком рассмотрит жалобу Юлии Пашкевич о неправомерном изъятии у нее ребенка и вынесет соответствующее решение. Не исключено, что Митрофан вернется к матери. Воспитывать малыша изъявил желание и его отец. Но при условии, что это действительно его сын. Развелся с Юлей он в день рождения малыша, и, по закону, в графу «отец» попал автоматически. Он приходил к ребенку в больницу, интересовался его состоянием.

— Отец Митрофана повторно подал заявление в суд на проведение экспертизы ДНК, — рассказали в инспекции по делам несовершеннолетних Пуховичского района. — Первая сорвалась, поскольку мать с ребенком в то время скрывалась. Теперь нужно ждать, когда суд назначит новую дату.

«Не попрошайничают, не воруют, не пьянствуют. Не пропащие люди»

 

Дом в деревне Анетово, где проживает мать Юлии Пашкевич, нашли без труда — огромный двухэтажный коттедж с двумя входами сразу привлекает внимание. Стучимся в дверь, но никто не открывает. Ограды нет, территория вокруг захламлена, в том числе и строительным мусором. Замечаю соседку, убирающую снег во дворе. Интересуюсь, что она может сказать о семье Пашкевич.

— А что, мамы Юли нет? Сегодня разговаривали с ней по телефону. Честно, я не понимаю, что за гонения, — пожимает плечами соседка. — Ну, живут люди. Нет у них такого достатка, как у других. Но они карабкаются как-то. Не попрошайничают, не воруют, не пьянствуют. Не пропащие люди. Да, дом у них еще не сдан в эксплуатацию. Но знаете, как сегодня сложно получить все необходимые разрешения. Сама через это проходила. Какая обстановка внутри — не знаю. Не была там. Мать Юли — рукодельница. Мы ей то брюки принесем подрезать, то джинсы заштопать… Съемную квартиру дочери надо же оплачивать. Работала ли Юля, я не знаю. Не видела, чтобы она на работу ходила. А живут они здесь давно, мы — уже шестой год, а они и того дольше. К детям Юля вроде неплохо относилась. Летом старший сын приезжал сюда каждые выходные. Пару раз видела, как со средним ребенком она в огороде копалась.

Пока общались с соседкой, во двор вышла мама Юлии Татьяна Агапова.

— На днях была у внука в больнице, но долго побыть с ним мне не разрешили. Мою дочку обвиняют в том, что она якобы не посещала с ребенком педиатров. Но это неправда. Она четыре раза была у врача. Да, хирурга не прошла, но он до 29-го был на больничном. А когда медсестры приходили домой, то могли бы и записку оставить, мол, будем завтра в такое-то время. Юля же не будет целыми днями их ждать. Она много времени гуляла на улице с ребенком. Хотите зайти в дом? — предлагает собеседница.

Лестница слегка трещит под ногами, перил нет. Внутри очень холодно — ноги околели буквально за 10 минут. На диване — гора вещей, перевезенных, как пояснили, из съемной квартиры. Есть и мягкие игрушки, и машинки, и другие детские вещи. Но помещение требует ремонта: проводка торчит, потолок не отделан, обои не первой свежести.

— Дом, конечно, достраивать надо, — соглашается Татьяна Агапова. — Летом думала песка, цемента купить, чтобы крыльцо сделать. Двери поставить, котел приобрести. Планы у нас большие с Юлей были. Мы же квартиру продали, чтобы такой огромный дом купить. Рассчитывали на помощь ее мужей, но они непутевые оказались. Второй и вовсе дважды в тюрьме сидел за кражу. Юля ему два раза задолженность по алиментам списывала, а на третий не согласилась. Сказала: «Плати!». Вот он со своей семьей и отобрал у нас Мишу, увез к себе в деревню, — плачет женщина. — У дочки случился нервный срыв — она попала в Новинки. Пролежала там месяц — ей дали справку, что она в состоянии воспитывать детей. Что касается старшего внука, то он с отцом живет по договоренности. А младшего у нас силой отобрали. Мы дважды скрывались от органов опеки, а на третий раз они пришли с милицией и хозяйкой квартиры и открыли дверь. А отец ребенка и вовсе сказал Юле: ты его нагуляла, он не мой! А она ведь его пожалела когда-то. Расписались они, чтобы его в армию не забрали. А он теперь с ней так не по-мужски поступил.

В доме знакомлюсь с Юлей. Женщина аккуратно одета. Сразу и не скажешь, что с ней что-то не в порядке.

— Вы сейчас здесь живете? — спрашиваю у дрожащей от холода Юли.

— Нет, конечно. Зимой я здесь никогда не живу. Могу забежать только за какими-то вещами.

— Мы ищем другое съемное жилье, — перебивает дочку Татьяна Агапова. — У Юли была такая хорошая квартира. А сейчас ни жилья, ни детей… Довели ее до срывов. Я как могу помогаю ей. Шью на дому, и Юля вместе со мной. Как могли, так и крутились. Летом на огороде возились — мы ведь овощи никогда не покупаем. А сейчас органы опеки звонят и говорят, что Юля должна пройти медкомиссию. Но на каких основаниях? Она же здоровая, все справки есть. Мало ли чем ее там накачают? Мы уже боимся всего…

— А почему ребенка до сих пор не зарегистрировали и не разобрались с получением пособия?

— За пособием не обращались из-за отсутствия прописки. Уже нашли временную, но сказали, что нужна постоянная. А в дом, где зарегистрирована Юля, ребенка прописать отказались.

— А на суды, когда решался вопрос с местом жительства старших детей, почему не являлись?

— Нам юрист сказал, что это не страшно. Юля была беременна, не получалось.

— Вот смотрите, как я жила с ребенком на съемной квартире, — Юля включает видео на телефоне и комментирует его: — В доме чисто, Митрофанушка хорошо одет, игрушки у него были. Была у прокурора, он в этом видео ничего плохого не увидел.

Когда выходим из дома, встречаем соседку.

— Не пьют, не курят, мужиков не водят. Мальчики всегда хорошо одетые, — говорит Валентина Васильевна. — Нужно помочь им с регистрацией ребенка, назначить пособие. И будут они жить хорошо!

 Органы власти хотят помочь маме

Помочь многодетной маме органы власти не против. Но Юлия Пашкевич отказывается с ними контактировать. В основном связь поддерживается через бабушку детей.

— Бабушка не является законным представителем ребенка. Нам важно установить родительскую компетентность матери, — поясняет Дмитрий Самосюк. — Часто бывает, когда внешнее благополучие в семье обеспечивается за счет бабушек-дедушек. В данный момент Юлия Пашкевич не участвует в жизни своих старших сыновей, она не интересуется их условиями проживания, учебой. Заявила врачам, что ее старший сын Илья 2003 года рождения уже взрослый и может сам о себе позаботиться. Медицинские работники говорят, что она не выполняет свои обязанности в плане ухода за ребенком. Хотя ее прямая обязанность — посещать врача-педиатра, впустить медсестру. Мы ей вернем малыша, если она выполнит ряд требований: создаст надлежащие условия для его проживания, пройдет врачебно-консультационную комиссию, пояснит нам, что в ее понимании воспитание ребенка, зарегистрирует сына и напишет заявление на получение пособия по уходу за ребенком до 3 лет. Мы готовы помочь решить вопрос с регистрацией Митрофана. Еще мы предлагали поселиться в дом кратковременного пребывания, где специалист могла бы обучить Юлию обращаться с ребенком. Но мать на контакт не идет. Ее нынешнее поведение убеждает нас в том, что ребенка ей отдавать пока не стоит.

Юлия БРОЖИНА

Фото автора

 

37 13

*Чтобы оставить комментарий Вам нужно зарегистрироваться на нашем сайте