Впервые у нас? Регистрация


Вход

Забыли пароль? (X)

Зарегистрированы? Войти


Регистрация

(X)

Восстановление пароля

(X)
В Минской области, Регион
«С высшим образованием ситуация печальная» — председатель борисовской организации инвалидов

В какой помощи нуждаются люди с инвалидностью, почему некоторые из них ведут домашний образ жизни и насколько трудно им получить высшее образование в нашей стране, рассказала корреспонденту МЛЫН.BY председатель Борисовской объединенной организации ОО «Белорусское общество инвалидов» Алеся АЛЕХНОВИЧ.

Борисовчанка Алеся Алехнович — очень позитивный человек. Рядом  с ней невольно заряжаешься ее энергией и оптимизмом. На инвалидной коляске девушка уже много лет, но это не мешает ей учиться в Литве, заниматься спортивными танцами, участвовать в песенных фестивалях и конкурсах. А еще — быть активистом. Последние три года Алеся возглавляет Борисовскую районную организацию ОО «Белорусское общество инвалидов».

— Алеся, вам чуть за двадцать. Не сложно ли вам, молодой девушке, руководить достаточно крупной районной организацией?

— Организаторский опыт у меня уже был. Я росла активным ребенком. Еще в школе участвовала во всех кружках и секциях, для одноклассников устраивала различные мероприятия, — рассказывает Алеся. — Свою работу очень люблю. Она не рутинная. Сегодня в нашем объединении  более 500 человек, и моя задача — уделить внимание каждому. Недуги у людей разные, возраст тоже. Что мы делаем? Оказываем материальную поддержку нуждающимся в ней, организовываем различные мероприятия для всех возрастных групп: детей, молодежи, пенсионеров. Люди с инвалидностью очень нуждаются в общении. Взять, например, деток, которых мы хотим максимально социализировать. Многие из них ведь стесняются себя, стесняются других. Бывает, что и родители стесняются своих детей. Поэтому мы работаем еще и с ними.

Следующее возрастное звено, которое требует не меньшего внимания, — подростки. Они уже хорошо осознают себя как личность. Некоторые из них росли в ограниченном пространстве — им сложнее социализироваться. Многие замкнуты, не хотят общаться с внешним миром — где-то приходится уговаривать, объяснять, насколько это важно. Ведь если человек открыт, он может найти друзей, получить образование, реализовать себя в чем-то, рассчитывать на  помощь, в конце концов.

— Много ли людей обращаются к вам за помощью?

— Немало. Где-то сработало сарафанное радио, кто-то узнал о нас из СМИ, кому-то подсказали в справочной службе. Чаще всего люди звонят, чтобы узнать какую-то информацию: куда обратиться по тому или иному вопросу, какие документы при этом нужны, и т. д. Если проблема серьезная, мы подключаемся к ее решению. Бывает, человеку  нужно, чтобы  установили пандус, требуется автомобиль для поездки в учреждение здравоохранения или какие-то средства реабилитации. Тогда мы пишем ходатайства органам власти, различным организациям, ищем спонсоров или просто людей, готовых помочь. То есть наша районная структура выступает своеобразным посредником. А вот уже головная организация старается максимально контактировать с министерствами и ведомствами, вносит различные предложения по совершенствованию законодательства в целях улучшения качества жизни людей с ограниченными возможностями.

— Вам кто-нибудь помогает в этой работе?

— Только мама. Она, грубо говоря, мои ноги. Если нужно куда-то сходить, что-то отнести — она мне в этом очень помогает. В последнее время поддержку оказывают и мамы, воспитывающие детей-инвалидов, — это мои помощники-энтузиасты. В штате есть еще бухгалтер. Собственно, вот и вся наша команда. Но мы хотим ее пополнить. Где-то последние полгода активно стараемся приобщать к нашей работе самих же членов общества. К сожалению, очень много людей с ограниченными возможностями привыкли к тому, что им все должны. Сами они ничего не хотят делать. Пусть винить их за это нельзя, однако я считаю, что их позиция  неправильная. Человек должен чем-то заниматься, трудиться, а не только быть потребителем. Поэтому наша задача — сделать членов организации более активными, распределить между ними обязанности. Ведь когда нас много и мы готовы чего-то добиться, то и дела идут в гору. Да и приучить человека к труду очень важно. Даже не столько для получения профессии, сколько для его социализации.

— Предусмотрена ли зарплата в организации или все строится на добровольных началах?

— Заработной платы у нас нет. Есть членские взносы. Но эти деньги в основном уходят на материальную помощь кому-то из членов общества, на конверты, оплату телефонных счетов. Звонков порой приходится делать очень много. А вообще, все общественные проекты, как правило, держатся на энтузиазме, люди работают за идею.

— Насколько развита, на ваш взгляд, безбарьерная среда в Борисове?

— Скажу так: она постепенно меняется. Видно, что государство работает в этом направлении. Но под безбарьерной средой я подразумеваю  не только отсутствие архитектурных препятствий, но и изменение отношения социума к людям с ограниченными возможностями. К сожалению, на инвалидов многие до сих пор смотрят как на диковинку. А все потому, что те живут в четырех стенах. Потому что есть проблемы с безбарьерной средой. Все это, увы, взаимосвязано…

— А много ли зданий в Борисове, куда вы беспрепятственно можете попасть?

— Если мне нужно будет попасть в здание, то я в любом случае это сделаю. Пусть и с посторонней помощью. Пока же я без проблем могу заехать в здания исполнительных органов, поликлинику, некоторые магазины. Но и пандусы, надо понимать, тоже разные бывают. Есть такие, на которые невозможно глянуть без слез и страха. Другой момент. Если прослеживать весь путь от дома до места назначения, тут ты мало куда доберешься. Прежде чем выбраться на улицу, мне нужно тщательно продумать свой маршрут. Хорошо, если дорога знакома. А если нет? Ты просто открываешь для себя маленькую Америку.

— Непосредственно в подъезде, где вы живете, создана безбарьерная среда?

— Да, года 3—4 назад мы написали заявление с просьбой установить к подъезду пандус. И то  добились  этого только после того как смогли попасть на прием к мэру, поскольку ЖЭУ проигнорировало наше обращение. К счастью, в самом подъезде преград нет. Лифт стандартный, но у меня коляска узкая, и она без проблем туда помещается. С легкостью проходит и в стандартные дверные проемы. Поэтому когда у меня спрашивают: «Почему бы тебе не приобрести электрическую коляску?» — я отвечаю: «Ребята, это же танк! Она просто никуда не войдет». Да, за границей многие на них передвигаются, но там и условия другие, и необходимость пользоваться такой коляской обусловлена физическими возможностями — кому-то необходима, а кто-то и сам справится.

А еще я добилась выделения законного парковочного места возле дома. Теперь там установлен специальный знак. Но первое время приходилось приучать жильцов не ставить автомобиль на это место. Доходило дело и до милиции. Но что скажешь, когда люди не понимают? Я иногда приезжаю очень поздно домой, особенно когда тренируюсь. А другие  займут мое место и говорят: «Мы думали, вас уже не будет». По их мнению, в это время я уже дома должна сидеть. Но теперь все привыкли, и подобных ситуаций практически не возникает.

— А насколько сложно людям с инвалидностью получить образование в нашей стране?

— Если со средним образованием здесь дела у нас обстоят хорошо, то со средним специальным и высшим пока ситуация печальная. И чем сложнее степень инвалидности, тем меньше возможностей. В нашей стране только в трех университетах есть факультеты дистанционного образования. Но выбор специальностей там ограничен. Кроме того, и на этой форме обучения необходимо посещать учебное заведение во время сессий. А не везде есть безбарьерная среда… Еще одно существенное препятствие — все дистанционное образование платное,  не у всех семей имеются такие деньги, чтобы себе это позволить. Поэтому здесь, безусловно, нужно искать выходы.

— Знаю, что и вы отдали предпочтение учебе в Литве…

— Да, но я пробовала учиться и у нас. После школы поступала в БГЭУ. Однако безбарьерная среда там была развита слабо, и моему отцу на время сессий приходилось брать отпуск, чтобы возить меня каждый день в Минск. Поездив пару сессий, я поняла, что больше так не могу, да и специальность мне не особо нравилась. Через некоторое время узнала о наборе в ЕГУ. Рискнула подать документы, еще не полностью осознавая всю последующую ответственность. Тем не менее сейчас я более чем довольна своим решением. Там не было никаких ограничений в выборе специальности — сегодня я учусь дистанционно на втором курсе по программе «Медиа и коммуникации». И я там не единственный человек с инвалидностью. У нас, к слову, не смогла бы получить эту профессию. МРЭК не позволил бы.

Еще один проблемный вопрос — трудоустройство людей с ограниченными возможностями. Даже если человек хочет работать, сталкивается с серьезными преградами. Здесь тоже непаханое поле для работы.

Дополнительно

До 12 лет Алеся Алехнович росла обычным здоровым ребенком. А потом врачи поставили страшный диагноз — рак четвертой стадии. Опухоль образовалась на спинном мозге — девочку резко парализовало. Лечение было тяжелым — в больнице она провела два года. Потом понадобилось еще года три, чтобы восстановиться, — научиться сидеть, кушать в вертикальном положении, укрепить иммунитет. Мама Алеси поставила себе цель — сделать дочь максимально независимой от посторонней помощи. Участие в различных мероприятиях, получение водительских прав… Теперь Алеся сама водит машину с ручным управлением, несколько раз в неделю ездит на тренировки в Минск. И, кстати, со своим партнером Максимом Шиловым девушка с Кубка мира по спортивным танцам на инвалидных колясках, проходившего в Нидерландах, привезла минувшей весной серебряные медали.

Юлия БРОЖИНА

Фото: Павел Шнип

4 1

*Чтобы оставить комментарий Вам нужно зарегистрироваться на нашем сайте