Впервые у нас? Регистрация


Вход

Забыли пароль? (X)

Зарегистрированы? Войти


Регистрация

(X)

Восстановление пароля

(X)
Регион, Эксклюзив
Психиатр: «ЧП в столбцовской школе — экстремальный случай. Такого в Беларуси не повторится»

Главный врач Минского областного клинического центра «Психиатрия-наркология» Алексей Александров объясняет, почему школьные психологи не могли предотвратить трагедию в Столбцах, и на чем базируется его уверенность в том, что белорусские подростки больше подобного не совершат.

— В СМИ рассматриваются многие версии, почему тихий 15-летний подросток из Столбцов взял в руки нож и пошел в школу убивать. Одна из самых обсуждаемых в комментариях тем — его психическое нездоровье. Есть ли основания полагать, что эта версия верна?

— Я бы не хотел сейчас делать никаких выводов относительно трагедии в Столбцах. Над этим делом работают специалисты, они выясняют истинные мотивы. Но, исходя из статистики, могу сказать следующее: если взять все убийства, совершенные на территории Минской области в прошлом году, и посмотреть, сколько из них дело рук психически нездоровых людей, вы удивитесь — это единицы. Вероятность стать убийцей у психически нездоровых людей ниже, чем у остальных. Более того, психически нездоровые люди чаще становятся жертвами.

В чем я уверен, так это в том, что ЧП в столбцовской школе — экстремальный случай. И в нашей стране он больше не повторится. Над этим работают многие специалисты из разных сфер.

— На чем базируется ваша уверенность?

Есть такое понятие, как частотность. Оно обозначает повторяемость определенных событий. Так вот, трагедия в Столбцах — единственное такого рода ЧП в нашей стране за очень долгое время, ну за последние лет 50 точно. И, исходя из принципа частотности, вероятность того, что подобное повторится, крайне мала. Именно потому сейчас учить школьников тому, как действовать в аналогичных произошедшей в столбцовской школе ситуациях, нет необходимости. Куда важнее, на мой взгляд, рассказывать детям и родителям о правилах безопасности на воде, на дороге. Поверьте, в ДТП, на пожарах и в реках ежегодно гибнет куда больше детей, чем от рук убийц. Эти опасности более реальные.

Или взять тот же буллинг — травлю ребенка в школе. Сейчас это довольно актуальная проблема. Просто она «тихая». О ней не пишут СМИ, как о трагедии в Столбцах. Но случаи, когда ребенка травят одноклассники — куда более частые, чем убийство в школе. Просто с появлением соцсетей буллинг стал латентной проблемой. Это раньше учитель по надписям на стенах туалета понимал, кого именно в классе недолюбливают, кто «козел отпущения». Сейчас словами травят «на стенах» в соцсетях, в личных сообщениях. И учитель, родители ребенка могут об этом не знать. А тем временем буллинг может стать причиной суицида.

— В комментариях к трагедии в Столбцах звучали замечания в адрес школьного психолога, мол, не углядел потенциальной угрозы. А ведь мог бы предотвратить ЧП.

— Не мог. Существует странное заблуждение, что есть какие-то особенные приемы, алгоритмы и методики, позволяющие психологам предсказывать неправильное поведение подростков. Людям хочется, чтобы существовал какой-то простой и понятный механизм, который может определить: может ли подросток, например, убить себя или других. Эдакое профессиональное рентгеновское зрение. Хочу разочаровать всех, но таких особенных навыков у психологов нет. Причем не только в нашей стране, но и ни в одной другой. Иначе психологи стали бы экстрасенсами или провидцами. Но в реальности же это не так. Поэтому не надо нагружать психологов какой-то особой ответственностью, как, например, наличием возможности предотвратить убийство. Поймите, нет такой методики, нет каких-то особенных внешних признаков, с помощью которой психолог мог бы определить: этот подросток будет убивать. Человек — изменчивая система, особенно в подростковом возрасте. Если кто-то ведет себя вызывающе, грубо, нахально, хамовато — это еще ни о чем не говорит. Когда ребенок хорошо учится, не прогуливает уроки, то, как правило, ни родителям, ни учителям в голову не придет, что у него психологические проблемы. А тем временем есть тинейджеры, которые переживают драму внутри себя и никому об этом не говорят. Они ни поведением, ни словами, никоим другим образом не сигнализируют окружающим, что находятся в глубоких душевных переживаниях и с трудом справляются с ними. Таким подросткам тоже нужна помощь психолога. Но шанс на то, что он ее получит, крайне мал.

— О подростке из Столбцов все говорили «тихий». В том числе поэтому он не давал окружающим оснований для беспокойства. Его не включали в условную группу риска, в которую входят, например, хулиганы.

— Любой подросток автоматически входит в группу риска. Он может быть в группе риска проблем со здоровьем, с учебой, возникновения внутренних проблем — душевных переживаний… Чтобы выделить всех подростков в эти категории и отслеживать каждую группу индивидуально, штат психологов в школе должен превышать педагогический в 2-3 раза. Но реальность такова, что часто там работает только один психолог. Ему проследить за всеми детьми даже физически невозможно. Да и не нужно. Ведь на самом деле при том, что в группе риска все подростки, в профессиональной помощи нуждаются единицы из них.

К тому же надо понимать: ни в одной стране к психологической помощи невозможно принудить. Специалист может только предложить побеседовать, но не настаивать на этом. Подросток сам должен обратиться к школьному психологу, либо его туда должны привести родители. И это правильно. Потому что при принудительной психологической помощи подросток будет тратить все свои силы на сопротивление специалисту, а не на работу над собой.

— Автор книги «Колумбайн» о массовом убийстве в американской школе Дейв Каллен 10 лет исследовал то ЧП — нападение двух школьников, которые в 1999 году убили 10 человек и еще несколько десятков ранили. Он изучил личные дела многих нападавших в школах и пришел к выводу, что большая часть из них страдала клинической депрессией. Может ли такое заболевание стать у подростка причиной убийства?

— Во-первых, нужно отметить, что в Америке другой уровень диагностики и другая классификация психических расстройств. Если бы совершивший преступление подросток проходил обследование у нас, то его диагноз мог быть другим. Во-вторых, немного о самой депрессии. Это — самое частое психическое расстройство. И оно как раз агрессией не сопровождается. При депрессии у человека нет сил, у него снижен уровень энергии. Он находится в пониженном риске агрессивных действий. У подростков клиническая депрессия может проявляться по-другому, но не кардинально противоположно. Имеющий такое психологическое расстройство школьник может, например, раздражаться, если у него поинтересоваться о самочувствии. Но это не значит, что он особо агрессивен и опасен.

— Тем не менее, повышенная агрессия — довольно частый атрибут подростков. Куда ее можно направить?

— Нужно исходить из личности самого подростка. Одним подойдут занятия спортом, в том числе разными видами борьбы. Другим агрессия пригодится, скажем, при участии в олимпиадах или конкурсах. Фактически, это тот же спорт, только интеллектуальный. И там тоже нужна агрессия, чтобы отстоять свое желание быть первым.

Елена Ивашко

40 12

*Чтобы оставить комментарий Вам нужно зарегистрироваться на нашем сайте