Впервые у нас? Регистрация


Вход

Забыли пароль? (X)

Зарегистрированы? Войти


Регистрация

(X)

Восстановление пароля

(X)
COVID-19, Общество, Регион
«Бог найдет способ все это прекратить!» — переболевший COVID-19 протоиерей Александр из Столбцов

Какое воздействие оказывает COVID-19 на организм? Как коронавирус вызвал раскол в обществе? Почему эмоциональный пик пандемии позади? Что удивило и порадовало священнослужителя в непростые времена? На вопросы МЛЫН.BY ответил благочинный Столбцовского округа, ключарь Кафедрального собора Святой праведной Анны, протоиерей Александр Мартинчик.

— Понятно, что, как человек верующий, вы перенесли болезнь стоически и смиренно. Есть какой-то секрет исцеления или какие-то переживания, которыми можете поделиться?

— Секрета нет: для верующего — это упование на Бога. Но должное хочется отдать и врачам. Заглянув в работу нашей системы здравоохранения изнутри, я убедился, что медикам пришлось максимально действовать не просто согласно инструкциям, а вникать в каждую ситуацию отдельно. Они максимально пытались смягчить удар болезни по пациентам. Врачам пришлось брать на себя ответственность в принимаемых решениях и действиях, чтобы спасти человека. Вот такая, казалось бы, мелочь: доктор осмотрел больного и пришел к выводу, что это легкий случай, можно обойтись без дополнительных обследований, госпитализации и лечиться дома, что есть случаи гораздо хуже. Но потом, несмотря на нагрузку, принимает решение отправить легкого пациента на снимок. И того, кому нужно сделать его срочно, и того, кто мог бы еще подождать. И это позитивный момент, который показывает человечность и ответственность наших врачей. Да и заболевшему человеку спокойнее — меньше вероятность пропустить осложнения. За это огромное спасибо всем врачам.

— В чем, на ваш взгляд, самое большое коварство вируса?

— Пугает его неизученность, непредсказуемость, в некоторых случаях бессимптомное течение болезни и резкое ухудшение состояние до критического. Сам я и супруга переболели в легкой форме. Из неприятных симптомов можно назвать очень сильную слабость в первые две недели болезни. Впервые в жизни я почувствовал, что такое, когда можешь есть все подряд, не различая ни вкуса, ни запаха пищи. Между собой шутили, что теперь можно картон есть. Одна моя знакомая не чувствовала температуры еды: зальет заварку кипятком и сразу пьет. Я ей говорю: «Ты что делаешь?». «А что такое?» — отвечает. «А ты не хочешь потрогать кружку рукой, ты же пищевод обожжешь кипятком». Вот это — свойство COVID, которое вырубает защиту у человека. Из-за поражения вирусом нервной системы отказывают в работе органы чувств. У некоторых наших прихожан, после того как они переболели, нарушился слух.

— Совпадает ли то, что вы видели собственными глазами, с тем, как это отражено в прессе?

— Мы не проходим мимо и все равно даем какую-то оценку событиям, которые происходят в стране. Ведь жить в обществе и быть от него свободным невозможно. Независимые, назовем их так, СМИ пытаются преподнести, что «в стране так усе кепска і такія жахі, што далей няма куды» — но это неправда. Потому что любой нормальный человек откроет статистику и увидит, что в западных странах сценарий прохождения вируса такой же, как у нас. Взять даже Швецию, их хваленую систему здравоохранения. В мире нет системы здравоохранения, которая находилась бы в полной готовности на момент появления вируса и преодолела все последствия заболевания коронавирусом без потерь.

Сколько новостей вышло о том, что на нашем кладбище в Столбцах в день появляются десятки новых могил. Но это же откровенная ложь. Ну ведь не десятки в день. Я не могу сказать за район, но в городе ситуация со смертностью за полтора месяца, несмотря на коронавирус, не сильно изменилась. Был какой-то всплеск в течение двух недель, когда могло показаться, что «началось». Но на сегодня ситуация поспокойней. Медики делают все возможное для этого.

Мы тогда пережили эту первую волну фальши, а потом пошла новая: будто запретили хоронить на городском кладбище, можно только на сельских. Не думаю, что есть такие указания. Если бы это было так на самом деле, мы бы столкнулись со стеной негатива со стороны родственников усопших. И этот крик души было бы не сдержать. Горожане беспрепятственно со стороны властей как хоронили, так и хоронят своих близких (умерших от различных заболеваний, в том числе и от COVID-19) на всех трех городских кладбищах. Но зачем распространяются такие сведения — это другой вопрос, и он уже должен быть адресован не мне, а тем, кто этим занимается. Я же — за объективность.

— Но вы не согласны и с тем, как преподносят информацию официальные СМИ?

— Я считаю, что сейчас, в условиях, угрожающих человеческой жизни, нужна абсолютная правда, пускай даже горькая. Правда в данной ситуации не порождает панику, а пресекает ее и не дает повода для кривотолков и различного рода политических спекуляций. И надо иметь мужество сказать: «Знаете, братцы, все очень серьезно! Имеется реальная опасность. И вот у нас такие-то показатели по заболевшим, умершим и выздоровевшим. Мы боремся за каждого и в большинстве случаев можем с этим справиться. У нас уже есть и отработана на практике схема лечения в зависимости от тяжести. Без медицинской помощи никто не останется. Но мы рассчитываем и на вашу помощь, понимание и взаимодействие».

— О чем сейчас молятся в церквях?

— Господь может исцелить всякую болезнь и всякий недуг. И мы, верующие во Христа как Бога и Спасителя, обращаемся к Нему с молитвой о том, чтобы Он исцелил всех, кто сегодня болеет, кто подвергается опасности, чья жизнь висит на волоске. Церковь молится о каждом из этих людей и просит, чтобы Господь преклонил к ним Свою милость. За болящих и усопших от этой болезни. И еще, каждую службу, по благословению священноначалия просим о том, чтобы пережить нам это испытание, вернуться к нормальной жизни.

— Какие слова вы находите для людей, потерявших близких в период пандемии?

— Смерть близкого человека — это всегда трагедия для родственников, всегда страх, всегда нечто противоестественное. Она противоречит замыслу Творца в человеке — он был сотворен бессмертным. И потому в каждом из нас все против смерти протестует. Смерть сама по себе страшна и для неверующего, и для верующего. Хотя христианин всю жизнь к этой смерти готовится. Но мы относимся к ней не как к умиранию и к небытию, а как к переходу от жизни временной к вечной. Готовимся к вечности. Вы по-своему, светские люди, боитесь, мы — по-своему. Неверующий человек боится, что для него одним моментом может закончиться то, что он любил, то, что он ценил, к чему стремился. Я, как всякий верующий, боюсь смерти, так как после нее — Суд Божий и вечность. Несмотря на долгие годы службы, каждый раз в этой ситуации трудно подобрать какие-то слова поддержки. Все индивидуально… Но людям важно знать, что мы справимся со всем, выстоим. Это своего рода война, и я надеюсь, что человечество в ней победит.

— Как изменилась работа храма?

— Как и все, мы пережили момент растерянности. Вначале не понимали, как храм будет существовать в таких условиях. Не было и понимания, как, с одной стороны, сохранить общину от заражения, сохранить проведение таинств и обрядов в рамках богослужебного устава, а с другой — соблюдать те требования санитарных служб, которые должны были обеспечить безопасность их проведения. А потом оказалось, что все легко и просто. Сейчас в нашем храме основные меры эпидемиологической безопасности соблюдаются. Другое дело — люди, которые, может, не осознают важности этих мер безопасности или не хотят их соблюдать.

— Но ведь многие верующие считают, что в храме все стерильно и верят в чудо.

— Да, люди говорят, мол батюшка, «так а где ж ваша вера, в храме же благодать, опаляющая все Божественным огнем?». Но мы же знаем, что все вещи и предметы в храме, пусть и освященные, и святые, но они не обладают дезинфицирующими свойствами. Их назначение абсолютно другое — сообщить нам благодать Божию. Потому мы дезинфицируем лжицы для причастия, не используем общий плат, а одноразовые салфеточки.

На наших воскресных службах сейчас вместо 80–120 человек присутствуют максимум 25. И все соблюдают социальную дистанцию, надевают маски и перчатки. Заставлять не имеем права, но предлагать и напоминать — обязанность священника. Я ездил по деревням, причащал больных людей, встречался с прихожанами, спрашивал у них: «Почему в храм не ходите?». Но не для того, чтобы заставить их прийти, а просто из любопытства. Мне отвечают: «Батюшка, пока опасно! Чуть попозже, пускай поуляжется». И вот так, по-народному, простодушно они передают чувство личной опасности. И пускай. Кого-то инстинкт, кого-то разум удержит, убережет от болезни, а систему — от перегрузки. Вообще, у нашего народа проявилось удивительное свойство к самоорганизации: если где-то людям навязали карантин и они начали бунтовать против изоляции, то нам никто не говорил, что нужно прятаться и соблюдать ограничительные меры. К этому каждый пришел самостоятельно.

— Так венец пандемии позади?

— Эмоциональный пик позади. Мы еще не все ясно видим и знаем, что будет потом, после окончания пандемии, но сегодня мы каждый на своем месте знаем, как и что делать в сложившихся условиях. И, с Божьей помощью, мы преодолеем эту напасть.

В этих непростых обстоятельствах многие из нас снова начали ценить саму жизнь, простые человеческие отношения и радости. Эти обстоятельства учат нас состраданию, милосердию, взаимопомощи — возьмите хотя бы волонтеров, безвозмездно помогающих врачам со средствами защиты, доставкой обедов и т.д. Хочется думать, что эти трудности нас меняют в лучшую сторону. И если мы все немного образумимся, опомнимся, изменимся, обратимся к Богу, если это станет состоянием души, образом жизни, то Бог услышит нас и найдет способ помочь нам и все это прекратить. Так было и так будет всегда.

Алексей Болотов

Фото: Павел Орловский

28 5

*Чтобы оставить комментарий Вам нужно зарегистрироваться на нашем сайте