Впервые у нас? Регистрация


Вход

Забыли пароль? (X)

Зарегистрированы? Войти


Регистрация

(X)

Восстановление пароля

(X)
Люди
Бизнесмен Владимир Адамович: «Чтобы был интерес, ты должен быть хозяином»

 

Фармацевтика, торговля, ритейл, стройматериалы, сельское хозяйство —  Владимир Адамович прочно обосновался в списке самых успешных и влиятельных персон Беларуси. Как начинал свое дело, почему решил заняться фермерством и нужна ли частникам поддержка государства ? Об этом и не только бизнесмен рассказал корреспонденту МЛЫН.BY.  

— Вы всегда хотели заниматься бизнесом?

— Нет, так жизнь сложилась. Можно сказать, случайно. Моя жена — провизор. Она давно мне говорила: «Давай!» А я отвечал: «Ну что я буду твоими копеечными пилюлями заниматься?» Не хотел. Но знакомый попросил свозить его в Пензу на «Биосинтез». Дорога длинная. В разговоре он признался, что вложил в товар 8 тысяч долларов, а продаст за 50. Я думаю: откуда такие деньги? Как? Заинтересовался. Попросил жену составить мне список наиболее продаваемых препаратов. Как сейчас помню, получилось 155 наименований. Но я всегда, перед тем как чем-то заниматься, изучаю рынок. Могу год смотреть, анализировать. Так началась фармакология. В отличие от других, цены у меня всегда были в полтора-два раза ниже. То есть я изначально решил брать объемами, а не наценкой.

— Какое направление развития бизнеса сегодня видится вам более перспективным: фармацевтика или сельское хозяйство?

— В сельском хозяйстве выше прибыль. Это я вам 100 процентов даю. Выше и намного. Но выручка не та: объемы меньше, а этим я и беру в фармацевтике. Правда, в этой отрасли не все работают честно. Некоторые в разы поднимают цены на востребованные лекарства. Есть и жулики.

— Начиная в 2011 году работать в сельском хозяйстве, вы ориентировались прежде всего на российский рынок. Каковы сегодня реалии экспорта?

— 90 процентов мы продаем на экспорт. Да, в Россию сейчас чуть-чуть: примерно 5%. У них уже есть своя сельхозпродукция. Мы берем только качеством, они пока его не достигли. Там недавно приступили к бурной деятельности: санкции ввели в 2014-м, а на следующий год они уже сами обеспечили свой рынок. Да у них одна Брянская область дает картофеля, как вся Беларусь! Вот так работает частник: пришел — бах! Рынок свободен — картошку туда.

2016 год у меня был провальный: засеял 1000 гектаров и выбросил около 4 тысяч, а то и 7 тысяч тонн картофеля — сгнил. Не надо его столько, не надо всех этих доведенных планов. Рынок все отрегулирует. Вот последние два года были идеальными: мой картофель доходил и до Швейцарии. Но мы не можем наладить туда и в другие страны Европы прямые поставки, но можем в Сербию. Туда картошка идет фасованной по 10 килограммов. Они наши бирки срывают, клеят свои. У них есть квоты, и они поставляют клубни под видом своих в Швейцарию. При этом я продавал сербам картошку по 17—18 центов за килограмм, то есть 170—180 долларов за тонну. Они же продавали дальше по 1000 долларов за тонну. 170 и 1000! Перекупщики зарабатывают больше, чем производители. Они получают баснословную прибыль!

— А вам не обидно? Есть какие-то варианты, чтобы это изменить?

— Обидно, но все изменится. На этой неделе мы заключаем контракты с Арабскими Эмиратами. Им я буду в два раза дороже продавать картошку, чем отдавал Украине, Молдове, Сербии. Они согласны, потому что голландский картофель уже низкого качества: два года в Европе была плохая погода, засуха отразилась на урожае. Арабы попробовали мою картошку и признали, что она гораздо вкуснее. А у меня же сорта те  самые — голландские, немецкие. Но даже когда из этих стран специалисты приезжают, говорят, что на нашей почве другой вкус у картошки. Он благодаря нашей земле лучше. Не зря же мы бульбаши!

— Пандемия спровоцировала столь масштабный кризис мировой экономики, что сейчас мало кто берется оценить его последствия. А вы в это время планируете расширяться, присоединять убыточные сельхозпредприятия. Знаете какой-то секрет?

— В кризис всегда так: ты либо падаешь, либо поднимаешься. Я пережил уже три кризиса. В 1998 году оказался в долговой яме: минус 170 000 долларов! В сравнении с тем кризисом, остальные были для меня не столь существенны. Я в то время, наверное, 8 или 9 лет не отдыхал. Поехал в отпуск в августе 1998 года в Болгарию. И тут — кризис. Мне звонят, называют курс доллара, я командую: «Покупайте!» Говорят: «Нет, завтра может быть дешевле». А завтра в два раза рубль упал, а послезавтра — в четыре! А мы же покупаем сырье за валюту, а продаем продукцию за белорусские рубли. Поехал к своим друзьям-болгарам, объясняю: «Поверьте мне, я в убытках. Должен тысячи долларов, а у меня ничего нет. Нет медикаментов, рынок замер, полмесяца никто ничего не продает, падение продолжается». Я попросил продукцию, которую намеревался продавать по предоплате. Пообещал, что выкручусь. Мне поверили и дали лекарства еще на десятки тысяч долларов. Фармпрепаратов ни у кого тогда не было, и мне удалось все реализовать. Тут же купил валюту, рассчитался с долгами уже в ноябре. Ничего не потерял и стал первым, кто начал работать по предоплате.

— Сейчас вы, как производитель фармацевтической продукции, на подъеме?

— Тяжело. Подъем был в апреле. В мае — падение. И сейчас падение продолжается. Набрались люди лекарств, у нас на складах все лежит, никому ничего не надо. Люди уже успокоились, ажиотажа нет.

— Может частное сельхозпроизводство стать одним из драйверов для белорусской экономики? Какого рода поддержка от государства сегодня нужна фермерам?

— Главное не мешать. Для экономики все может стать драйвером. И АПК в том числе. Нужен только грамотный подход. Раздражает, когда мы работаем, а нам звонят и требуют дать какие-то справки, подготовить какие-то данные, отчет  о том, что сделано, как и почему. Все эти срочные и сверхсрочные телеграммы… Не мешайте работать — это самое главное. У нас огромный потенциал, так много желающих стать фермерами! Только дайте, разрешите, как в том Сингапуре или Китае. Разрешите работать — и народ сам все сделает!

Вот под картофель земли у меня уже не хватает для севооборота: через 4 года только можно снова возвращаться на поле. И так со всеми культурами. А нам еще нужен постоянно рапс — тоже не хватает. То есть по инвестиционному договору рапса и картофеля мы должны сеять по 1000 га. Писали этот документ несведущие люди, которые далеки от сельского хозяйства… Семен Борисович Шапиро, когда руководил Минщиной, понимал меня — молодец мужик! И только из-за него я этот инвестдоговор подписал. Потому что я ему верил. Вот новый губернатор Александр Турчин собрал фермеров — молодец. Приятно работать с умными людьми. Все высказались, но у него, как у представителя власти, не хватает прямых полномочий принимать все решения. Не может он сам все делать. А недавно Александр Турчин мне позвонил со словами: «Я обещал вам? Я сдержал свое слово: Президент подписал вам изменения в инвестдоговоре». Думаю в июле присоединить новые земли.

— Как коллеги-фермеры отнеслись к такой новости?

— Они просто удивились, ведь никто не верил в это, потому что нужно было вносить изменения в инвестдоговор. Его, как потом выяснилось, составлял плановый отдел комхоза. Откуда они могли знать, что и как происходит в сельском хозяйстве? Прописали такие условия, что я за голову схватился! Надо добавить 600 голов на «Юрковичи». А мне, может, выгоднее в «Швабы»… У меня было 6 ферм. Сократил, стало 3. Зачем такой разброс? Я перевел коров туда, где работают более ответственные люди. Я всю молодежь, все лучшие кадры забрал из Зембина — там колхоз «лежит», просит его забрать. И я это со временем сделаю. Это тоже в планах.

— Откуда такие аппетиты? Вам мало денег или работы?

— Мне всегда и всего мало.  Мало не денег, они меня абсолютно не интересуют. Мне мало работы. Я понимаю, что могу еще больше и лучше сделать. Мне не хватает земли. Наверное, это гены: мои предки были такими же. Прапрадед работал под Вильно управляющим. Он тоже занимался сельским хозяйством у графа, а когда уходил на пенсию, тот его отблагодарил — дал много денег. Прапрадед приехал в Барановичский район, купил землю. Оттуда и пошли Адамовичи. У моего прадеда тоже была земля, которую должен был наследовать его старший сын, а потом и я. Но я понимаю, что мои дети не будут работать на земле. Они не хотят. Зато у Василия Шерстнева, директора «Косино», есть сын. Его он будет себе на смену готовить. Я пообещал Шерстневу, что как только мне государство землю передаст, ему бесплатно половину отдам. Остальные 50% пусть выкупает и передает потом наследнику. Все просто: зарабатывай, получай дивиденды. Чтобы был интерес, ты должен быть хозяином.

Но ведь, прежде чем рассчитывать на прибыли, в убыточные сельхозпредприятия надо вкладывать огромные средства!

— Можно и без денег все делать грамотно. Просто хозяин нужен на земле. Как и везде. Государство должно собирать налоги, принимать правильные законы, заниматься администрированием. Вот в «Косино» я трех или даже четырех директоров поменял. Подбирал, ведь не каждому дано. Не я работаю. Я только людей назначаю. Не будет толку, если безынициативных директоров ставить и при этом 90% из них будет думать, как украсть, как в карман свой положить.

— А у вас какая кадровая политика? Что цените в людях?

— Я всегда смотрю, чтоб интерес и живость были у человека. Пускай даже знаний нет. Он их наберется, это не страшно. Главное, чтоб желание работать было. В людях ценю порядочность и честность прежде всего. И работоспособность. Мне не нужно это сельское хозяйство, я им занимаюсь ради ностальгии. Мне интересно. Хотелось доказать, что здесь можно работать и зарабатывать хорошие деньги. И это действительно так!

— Свое будущее видите в Беларуси?

— А где еще я нужен? Я поляк, но зачем я в Польше? Кому там нужен? Да, там есть родственные и дружеские связи. Когда-то бизнес начинал — ездил в Польшу торговать, как все. Я понимаю, что и лекарства, и продовольствие все равно будут востребованы. Поэтому я еще хочу взять земли возле Нестановичей в Логойском и Зембина в Борисовском районах. Сейчас вот задумался: что я оставлю? Надо же оставить какую-то память о себе, когда меня уже не будет. А вот что — пока не знаю. Это вначале, может быть, старался изо всех сил семью обеспечить, сейчас работаю не ради денег.

Главное — человеческое отношение. Делаю все для того, чтобы коллектив дружно жил, и вижу, кто этому мешает. Всегда стараюсь от таких кадров избавиться. И есть золотое правило Парето, которое универсально: 20% на 80%. То есть 20% сотрудников делают 80% работы, а я хотел, чтобы работали не 20%, а 80%. Потому каждый год я менял людей. Плохо человек работает — я другого беру. Как коллектив сформируется, я ухожу. Назначаю директора (пусть он работает). У меня директор получает около 4000, специалисты — 2500, механизаторы в сезон и по 3000 рублей зарабатывают. Но я считаю, что это мало. Надо стремиться к большему. По моему мнению, человек должен зарабатывать 1500—2000 долларов. И это вполне реально.

Я всегда оптимист. Верю, что все будет хорошо. Надо только двигаться вперед.

Алена Кореневская

Фото: Светлана Курейчик

7 0

*Чтобы оставить комментарий Вам нужно зарегистрироваться на нашем сайте